Гильгамеш и Энкиду убивают Небесного Быка, согласно атрибуции коллекции Шёйена. Воспроизведение изображения новоассирийской цилиндрической печати из коричневого агата, около VII в. до н. э., MS 1989.Смерть Энкиду, спутника, с которым он делил величайшие опасности, Гильгамеш, царь Урука, принять не в силах: в бездыханном теле друга он отныне узнаёт и собственный конец. Перед лицом такой перспективы сила, позволявшая ему мериться со сверхъестественными противниками, теряет всякий смысл. Покинув свой город, он отправится на поиски человека, сумевшего избежать общей участи, в надежде самому обрести то, что тот получил от богов.
На последнем отрезке его странствий находится знаменитое растение, которое нередко называют «цветком бессмертия». Это название требует уточнения: в эпосе описано колючее растение, способное возвращать молодость, и нигде не сказано, что оно дарует вечную жизнь. Гильгамеш добудет его, но утратит прежде, чем успеет убедиться в его действии.
Путь месопотамского эпоса
Традиция эпоса складывалась на протяжении многих веков — из самостоятельных сказаний и последовательных переработок. Шумерские поэмы о Гильгамеше бытовали как отдельные произведения, тогда как от старовавилонского периода, прежде всего от XVIII в. до н. э., сохранились фрагменты более пространного аккадского повествования. Рассказ о поисках растения и его утрате входит в позднейшую, так называемую стандартную вавилонскую версию. К важнейшим из уцелевших её списков относятся таблички из библиотеки Ашшурбанапала в Ниневии, VII в. до н. э., запечатлевшие литературную традицию, которой уже тогда насчитывалось много столетий.
Такая история объясняет, почему рассказы о герое расходятся между собой. В рассматриваемом здесь повествовании восхищение подвигами царя соседствует с настойчивым вопрошанием о том, что героическая мощь оставляет неразрешённым. Смерть любимого человека меняет вес всех его прежних побед.
Энкиду и крушение героической уверенности
В начале повествования Гильгамеш правит деспотически, вызывая жалобы жителей Урука. В противовес его силе по воле богов создаётся Энкиду, который после их первого поединка становится ближайшим его другом. Вместе они убивают Хумбабу, стража Кедрового леса, а затем Небесного Быка, которого Иштар насылает на Урук, когда царь отвергает её любовные притязания. Как кратко излагает очерк Метрополитен-музея, смерть Энкиду наступает вследствие гнева богов, вызванного деяниями обоих героев.
С болезнью и гибелью друга Гильгамеш сталкивается с тем, чего не может отменить. Он остаётся подле тела, оттягивая расставание, пока тление не навязывает ему знания, которое он пытается отсрочить; и когда он наконец уходит, страх перед собственной смертью уже проник в его скорбь. Странствие поэтому можно прочитать как продолжение этой тоски — как попытку уйти подальше от конца, который он только что увидел так близко.
Подобное толкование, сосредоточенное на проживании горя, было предложено и в современной научной дискуссии. Речь идёт о способе прочтения литературного персонажа, с той дистанцией, которой требует перенос нынешних понятий на древний текст.
За Водами смерти
Цель его пути — Утнапиштим, переживший великий потоп, которому боги даровали бессмертие вместе с его женой. С помощью корабельщика Уршанаби Гильгамеш пересекает Воды смерти и достигает далёкого края, где живёт эта чета. Там он узнаёт, что исключительная участь Утнапиштима была связана с особым решением богов, принятым после потопа, и надежда гостя пройти тем же путём повисает в воздухе.
На одиннадцатой таблице его слабость обнаруживается в испытании, которое кажется проще всего, что он уже совершил: ему предстоит не спать шесть дней и семь ночей. Он засыпает почти сразу. По указанию Утнапиштима его жена каждый день кладёт у изголовья спящего царя хлеб и отмечает дни, чтобы, проснувшись, он увидел перед собой доказательства прошедшего времени.
В хлебе, который черствеет или плесневеет, время обретает домашнее, почти осязаемое присутствие. Сцену можно прочесть как напоминание о зависимости героя от собственного тела: пока он стремится превозмочь смерть, сон одолевает его без всякой внешней борьбы.
Растение молодости и отложенное испытание
При расставании, после заступничества жены, Утнапиштим открывает Гильгамешу, что существует колючее растение, способное вернуть молодость. Привязав к ногам тяжёлые камни, царь опускается в глубокие воды, срывает растение, хотя шипы ранят ему руки, и обрезает ремни грузов, чтобы подняться на поверхность. Уршанаби он объясняет, что отнесёт его в Урук, где сначала даст съесть какому-нибудь старику, чтобы испытать его силу, и лишь затем воспользуется им сам.
Отсрочка открывает иную сторону героя. После стольких терзаний Гильгамеш ещё способен ждать и строить планы, поставив между обретением растения и его применением потребность в подтверждении. До тех пор, однако, драгоценная находка остаётся беззащитной перед опасностями пути.
На обратном пути, когда он останавливается искупаться в прохладной воде, змея чует запах растения, бесшумно подползает и уносит его; удаляясь, она сбрасывает кожу. На берегу сидит и плачет Гильгамеш, размышляя, для кого же он столько трудился, а корабельщик всё ещё рядом с ним.
Змея и неравная способность к обновлению
Сбрасывание кожи связывает в повествовании хорошо знакомое природное явление с утраченной для человека возможностью снова стать молодым. Эпизод, таким образом, допускает этиологическое прочтение: он мифологически объясняет обновление, которое, по-видимому, удаётся змее, в тот самый миг, когда царь лишается средства к собственному.
Особенно жестокой может показаться простота происшествия. Ему предшествовали изнурительные странствия и сверхъестественные опасности, а растение в итоге теряется во время остановки для купания. Внимание задерживается на усталом человеке, оплакивающем свой напрасный труд, и, если говорить о поражении перед временем, в него приходится включить и эту неспособность удержать то, что он только что обрёл.
Печать двух друзей и возвращение в Урук
На сопровождающем изображении воспроизведён более ранний эпизод — убийство Небесного Быка — в том виде, в каком он представлен на оттиске цилиндрической печати. Каталог коллекции Шёйена описывает оригинал как новоассирийское изделие из коричневого агата, около VII в. до н. э., под номером MS 1989. Согласно атрибуции коллекции, Энкиду в коротком одеянии и с занесённым топором держит животное за хвост, а Гильгамеш в длинном украшенном одеянии и рогатом головном уборе хватает его за рог и поражает в шею. Бык изображён крылатым, с человеческой головой и подогнутыми передними ногами.
Повторение фигур по всей длине изображения соответствует непрерывному развёртыванию сцены при прокатывании печати. Здесь двое друзей ещё действуют сообща; глядя на неё глазами читателя, знающего продолжение, можно задержаться на этой близости, особенно на согласованном движении их рук вокруг тела животного.
В конце одиннадцатой таблицы Гильгамеш возвращается в Урук и предлагает Уршанаби осмотреть городские стены. Возвращение позволяет прочесть город как место, где царь вновь соединяется с жизнью, которую некогда оставил. От тревоги за собственное тело взгляд обращается к человеческому творению, которое можно обозреть и сохранить, начиная с его основания и обожжённых кирпичей.
